Новости    Библиотека    Энциклопедия    Биографии    Карта сайта    Ссылки    О проекте




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Университет под парусами

Монж был далек от тревожных раздумий относительно судьбы участников этой столь дерзкой экспедиции: он верил в счастливый исход. Еще во время стоянки у Мальты он перешел с "Храброго" на флагманский корабль "Восток". Время морского перехода он использовал для встреч и бесед со своими коллегами и учениками из Политехнической школы. Многие из них потом вспоминали и эти беседы, и его яркие импровизированные лекции по астрономии и космологии, о науках вообще, о технике, древней истории и искусстве одновременно.

Среди слушателей Монжа на "Востоке" были генералы и офицеры бонапартовской армии, ученые и литераторы. Офицерские мундиры перемежались с разномастной гражданской одеждой. Рядом с немолодым уже химиком Бертолле сидел похожий на юношу Евгений Богарне. Дворянин, он слушал якобинца Монжа с таким же интересом, как и типичный представитель третьего сословия математик Фурье, молодой преподаватель Политехнической школы. В свое время Фурье тоже хотел было выбрать себе военную стезю, но получить шпагу ему так и не удалось. Министр решил, что Фурье "как неблагородный не может быть принят в артиллерию, хотя бы он был второй Ньютон".

"Дело путешественника учиться, а не учить",- говорил некогда двадцатисемилетний Ньютон, никуда не выезжавший из Англии ни до, ни после этой фразы. Все его путешествия ограничивались, как известно, двумя сотнями километров от его дома до Кембриджа и Лондона. Открыватель закона всемирного тяготения вел спокойную и однообразную холостяцкую жизнь. Он никогда не спешил с публикацией своих работ, многократно проверял все расчеты, пока не убеждался в их абсолютной безошибочности. Ньютон, как он говорил, не измышлял гипотез...

Француз Монж был человеком иного характера и ученым иного склада. Он смело выдвигал неожиданные гипотезы, наталкивал своих товарищей и учеников на интересные идеи, всю жизнь путешествовал и учил. Спокойной, размеренной жизни он не знал. Его деятельная, подвижная натура не ведала покоя. Непрестанно добывать новые знания, тут же делиться ими, думать вслух, искать решения на виду у всех и вместе со всеми стало его привычкой и потребностью. Сколько новых мыслей возникало в его непрестанно работающем мозгу во время каждой беседы, сколько интересных сведений всплывало из глубин памяти!..

Монж говорил увлеченно и потому порывисто, неровно, поминутно помогая голосу красноречивыми жестами. Его звонкая гортанная речь то растягивалась, как бы подчеркивая важность произносимых слов, то сливалась в беглую и торопливую скороговорку. Он не договаривал некоторые фразы, бросал их на полуслове, казалось, даже совсем забывал о начатой мысли, но тут же вновь приводил к ней своих слушателей совсем с другой, неожиданной стороны. Экскурсы в древнюю историю перемежались у него со страстными рассуждениями о необходимости инженерных и математических знаний, научных знаний вообще.

- Чтобы размышлять о мироздании,- говорил он,- заниматься философией, надо знать математику. Так считал Платон, и мы так считаем. А многие из ныне философствующих об этом забывают. Незнакомые с точностью и строгостью математических доказательств, неспособные понять основ научного анализа, они и сейчас могут вести между собою спор трудный и вместе с тем тонкий, выясняя, приветствовал ли ангел деву Марию телесным или бестелесным голосом. А ведь еще триста лет назад великий Леонардо высмеял этих философов. "Беги,- сказал он,- от учений таких умозрителей, ибо их выводы не подкрепляются опытом".

- Ну а что все-таки плохого во взглядах Платона?- спросил Монж самого себя и тут же ответил:- Платон пренебрегал опытом, практикой и потому нередко заблуждался. Не будем следовать ему в этом, ибо правильно сказал его же ученик Аристотель: "Платон мне друг, но истина дороже". А истинно сейчас то, что мы вступаем в век машин и математики. Наука нам нужна для практических знаний и практических дел. "Механика - истинный рай для математических наук",- писал Леонардо в своих бесценных манускриптах. Я видел его записные книжки... Эти сокровища мы забрали у невежественных итальянских церковников. Они хранятся сейчас в Лувре и стали доступными ученым и учащимся.

Знания нужны для действия, для созидания. Великие древние мыслители высоко подняли науку, но и обеднили ее, оторвав от земли, от практики. Аристотель, великий Аристотель, который так любил истину и которому поклоняется ученый мир второе тысячелетие, тоже учил умозрительно, не глядя на землю, не проверяя себя "презренным опытом". По Аристотелю, у мухи четыре ноги, а не шесть, как свидетельствуют наши глаза. По его учению, тела более тяжелые падают быстрее легких. И никто не смел поставить это под сомнение, ибо "так он сказал!"

Понадобятся годы и годы, понадобится смелость Галилея, который взберется на Пизанскую башню, чтобы проверить высказывание Аристотеля, и покажет своим экспериментом, что тяжелое ядро и легкая пуля одновременно и приземлятся.

Мудрый Галилей, отец эксперимента, опрокинул устаревшие догматы и назвал высшим судьей ученых опыт, а не высказывания авторитетов. Его эксперименты с бросанием ядер начали тайком повторять даже монахи, чтобы опровергнуть еретика. Но еретик оказался прав. Опыт не обманул ни ученого, ни иезуитов: скорость падения тел не зависит от их веса.

Этот ослепший ученый открыл нам глаза. Его зрительной трубе мы обязаны многими открытиями на небе. Его методом научного поиска мы многое раскрыли на земле. Сейчас каждому ясно, что нельзя сделать никакого научного заключения, не произведя исследования, а для этого нужны приборы, нужны лаборатории. Вот поэтому мы и везем с собой все необходимое.

Нет, не Аристотеля возьмем мы себе в учителя, а Леонардо, Галилея и великого древнего механика и геометра Архимеда из Сиракуз, прославившего Александрийскую школу. Открытые им законы плавания тел, включая и наш корабль, будут служить человечеству вечно. Да только ли в этом заслуги ученого! Он исследовал работу клина, ворота, блока, рычага, изобрел винт и болт - словом, изучил и развил все то, чем мы пользуемся и сейчас, чтобы увеличить свою власть над природой.

Ученик Архимеда Ктесибий изобрел зубчатое колесо, а Герон создал в Александрии инженерную школу, славную предшественницу нашей Политехнической школы... Скоро мы вступим на ту священную землю, где творили Архимед, Ктесибий, Герон. Мы знаем еще очень мало об этой земле, нам даже неизвестна письменность египтян. Жрецы египетские ревностно охраняли свои научные знания. Пифагору пришлось прожить среди них много лет и выдержать немало испытаний, прежде чем он получил доступ к их премудрости. Но времена аристократии знания прошли! И нам с вами предстоит окончательно соединить научное знание с техникой, теорию с хозяйственной практикой. Нам будет принадлежать честь сделать научное знание достоянием всех сословий и всех народов!..

Вдохновенную речь Монжа никто не перебивал, ни ученые, ни генералы, ни сам главнокомандующий, хотя с некоторыми высказываниями он и не вполне соглашался. К чести Бонапарта надо сказать, что он умел не только думать, работать и распоряжаться. Он умел и слушать.

Ежедневные лекции и беседы на научные темы были выдумкой Бонапарта. Часы вынужденного безделья он умел занять с пользой для себя. Скука никогда не одолевала этого деятельного человека. Лекции Монжа и Бертолле по астрономии, математике, химии дополнялись простыми дружескими беседами за столом или на палубе. Бонапарт охотно слушал веселого и остроумного генерала инженерных войск Ка-фарелли, с удовольствием беседовал с обстоятельным и неторопливым Бертолле, но больше всего он любил слушать Монжа. В этом с ним был полностью солидарен и один из участников экспедиции, писатель Арно, который оставил очень интересное воспоминание о лекциях Монжа.

"Он был красноречив,- рассказывает Арно,- и однако не умел говорить; его красноречие, лишенное всякой напыщенности, заключалось в смеси жестов и слов... смеси, которая с помощью мимики воздействовала на ум слушателей не только через слух, но и через зрение и посредством импровизации завладевала их вниманием, пожалуй, не меньше, чем наилучшие подготовленные речи. Смотреть на него во время его речи было истинным удовольствием. Невозможно выразить, сколько ума чувствовалось в его пальцах... Его живость представляла решительный контраст важности Бертолле. Хотя Бертолле объяснял все до конца, его слушали меньше, чем Монжа, который никогда не заканчивал ни одной фразы".

Бонапарту чрезвычайно импонировал молодой задор геометра. Особенно же ему нравились в Монже видная даже ненаблюдательному взгляду искренность и честность в отношениях его к людям, редкая бескорыстность как в научных, так и в житейских делах, органическая неспособность пойти на хитрость, интригу для достижения своих целей. Великий артист и интриган Бонапарт старался приблизить к себе именно таких людей, которым не были свойственны качества, имевшиеся у него самого в избытке.

Он был чрезвычайно проницателен, этот генерал, и постоянно проверял людей, рассматривая их как материал для осуществления своих идей. Проверять Монжа не было необходимости: генерал читал в его глазах, как в открытой книге, все, что было у него на душе, в том числе и восхищение самим Бонапартом. Потому он никогда не упускал случая произвести на знаменитого ученого приятное впечатление заботой о нем и его коллегах. Главнокомандующий держал себя всегда очень просто и демократично, что не могло не нравиться ярому республиканцу Монжу.

Каждый день Бонапарт приглашал к столу несколько человек, не считая людей из своего обычного окружения. Монж почти неотлучно был с ним, над чем Бертолле добродушно посмеивался. Одним из любимых занятий Бонапарта на "Востоке" были своеобразные диспуты. После обеда он назначал двух или трех человек для того, чтобы они отстаивали какое-нибудь предложение, и столько же противников этого предложения, которым надлежало его оспаривать. Бурные и веселые прения имели цель совсем не шуточную. Генерал с их помощью познавал людей, с которыми ему надо было познакомиться получше, чтобы поручить впоследствии такие дела, к которым они более всего обнаруживали способностей в силу особенностей склада своего ума и характера.

Интересно, что в этой битве умов Бонапарт отдавал предпочтение обычно тем, кто искусно защищал предложение труднодоказуемое, даже нелепое, ибо рассудительное и здравое предложение такие люди докажут без труда.

Темы прений Бонапарт задавал сам. Обитаемы ли другие планеты? Возможны ли на земном шаре потоп или уничтожение жизни огнем? Справедливы или ложны человеческие предчувствия и толкования снов? Никто не смог бы предугадать, какую именно тему Для спора предложит Бонапарт. Когда эскадра проходила мимо берегов Крита, речь зашла об истории и древней культуре этого острова. С приближением к Александрии все большее внимание привлекала к себе земля таинственного Египта.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




ИНТЕРЕСНО:

Многомерный математический мир… в вашей голове

В школах Великобритании введут китайские учебники математики

Найдено самое длинное простое число Мерсенна, состоящее из 22 миллионов цифр

Как математик помог биологам совершить важное открытие

Математические модели помогут хирургам

Почему в математике чаще преуспевают юноши

Физики-практики откровенно не любят математику

В индийской рукописи нашли первое в истории упоминание ноля

Вавилонская глиняная табличка оказалась древнейшей «тригонометрической таблицей» в мире

Ученые рассказали о важной роли игр с пальцами в обучении детей математике
Пользовательского поиска

© Злыгостев Алексей Сергеевич, статьи, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001-2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://mathemlib.ru/ 'MathemLib.ru: Математическая библиотека'
Рейтинг@Mail.ru