Новости    Библиотека    Энциклопедия    Биографии    Карта сайта    Ссылки    О проекте




предыдущая главасодержаниеследующая глава

Я позволил себе увлечься

Император стучал зубами. Он все больше прижимался к своему единственному попутчику - графу Арману де Коленкуру. Карета выстыла совершенно, а мороз все крепчал. Хорошо еще, что Коленкур позаботился о теплой одежде и обуви. Но ни добротный мех, ни кофе "Мокко", к которому Наполеон пристрастился после египетской экспедиции, ни даже близость бесконечно верного ему мамлюка Рустана, ехавшего верхом в двух шагах от кареты, не спасали. Было зябко, беспокойно, тяжело.

Все дальше и дальше уезжал Наполеон от брошенных им войск. О них он уже и не думал. Еще в Молодечно он издал свой двадцать девятый бюллетень о ходе боевых действий. Пожалуй, первый и единственный бюллетень за все время войны, который в какой-то степени уже не оправдывал ходившей в Париже поговорки: лжет, как бюллетень. Хотя в нем не назывались потери, понесенные великой армией в России, и даже приукрашивалось истинное положение дел,- во Франции поняли: грандиозное предприятие, затеянное императором, кончилось крахом.

Великая армия разгромлена... Осталось ли из полумиллиона хотя бы тысяч тридцать? Да и спасутся ли они?..

Бои под Красным были ужасны. Уж кто-кто, а Наполеон знал, что они не делают ему славы. Безбожно растянув отступающие войска, император явно сплоховал и думал уже не о генеральном сражении, в котором он разобьет Кутузова, а о том, как вывести из-под его ударов хоть что-нибудь. Удалось немногое: после Красного у Наполеона осталось меньше солдат и офицеров, чем он потерял в этих боях. А потерял он здесь конницу, почти всю артиллерию, шесть тысяч убитыми и двадцать шесть тысяч пленными.

Среди плененных французов оказался тяжело раненый офицер инженерных войск Жан-Виктор Понселе, выпускник Политехнической школы, один из талантливейших учеников Монжа. И этот факт, печальный для офицера Понселе, сыграл немалую роль в становлении Понселе как великого геометра. Не по своей воле оставив саблю, он обратился к научным раздумьям.

Долог путь от Красного до Саратова, куда русские отправили пленных. Долог и поучителен... Как велика земля, как велика Россия! За четыре месяца пути чего только ни передумаешь. И отойдут в тень как частности жизни дела и слова императора, забудется раболепство, а потом и открытый ропот в армии, утратят остроту превратности военной судьбы. И потянется мысль к вещам фундаментальным, истинно присущим природе, к ее законам и свойствам, самым глубинным...

Должно же быть, думал Понселе, нечто такое, что не меняется при перемене точек зрения, при любых поворотах и преобразованиях! Круг всегда ли остается кругом? Нет. Сплюсни его или наклони - и он уже эллипс. Перекоси или растяни квадрат - и он уже не квадрат, хотя что-то от прежней фигуры все же осталось. Но что именно? Какие свойства?..

Элементарная геометрия измеряет разные величины. Но суть не в них. Ведь главная задача геометрии - изучение свойств пространства и пространственных образов или, как говорил Монж, всего того, что вытекает из их формы и взаимного расположения. Равнобедренный или прямоугольный треугольник - все это частности, случайные черты одной и той же фигуры... Надо найти такие свойства фигур, такие инварианты, которые сохраняются при любом угле зрения, виде проецирования или преобразовании.

Вновь и вновь возвращался Понселе к идее Монжа о "методе случайных положений" и к трактату его ученика Лазара Карно "Геометрия положения". Прибыв наконец в Саратов, Понселе не стал тратить свободное время попусту, перекидываясь "в картишки" с собратьями по несчастью. По примеру Монжа, который на переходе морем в Египет читал офицерам лекции, его ученик занялся тем же: начал читать лекции по геометрии своим коллегам - пленным офицерам. В этих лекциях Понселе излагал не только то, что усвоил из науки, созданной Монжем, но и некоторые собственные идеи.

Результаты своих саратовских раздумий Понселе методично записывал в тетради. Эти семь тетрадей и станут потом его знаменитым "Трактатом о проективных свойствах фигур", в котором впервые изложена новая наука - проективная геометрия. Опубликован он был лишь в 1822 году, но это не меняет дела, как и тот факт, что лионский архитектор Дезарг еще в XVII веке обнародовал свою теорему, лежащую в основе проективной геометрии. Его гениальный "Черновой набросок подхода к явлениям, происходящим при встрече конуса с плоскостью" уже содержал основные идеи этой ветви геометрии, но изложен он был так "темно", что современники не поняли ученого и труд его оказался основательно забытым.

Так что датой рождения проективной геометрии справедливо считают 1813 год, местом рождения - город Саратов, а ее создателем - Жана-Виктора Понселе, ученика и последователя Монжа...

Трагический бюллетень, извещавший французов об итогах похода Наполеона в Россию, был между тем опубликован в "Монитере".

Старый друг императора сенатор Монж, прочитав бюллетень, не произнес ни одного слова. Он упал, сраженный апоплексическим ударом. Это было в Бургундии, на родине ученого, где он отдыхал в своем имении, как это делал ежегодно. До этого рокового дня он еще на что-то надеялся, не думал, что все кончится таким кошмаром. Но когда Монж дочитал бюллетень до конца, ему стало ясно, что все потеряно. Боже, что будет с Францией?.. Кровь отхлынула от мозга, обманутого доверчивым сердцем, и Монж потерял сознание. Через некоторое время сознание все же вернулось нему. С необычной для его темперамента умиротворенностью и спокойствием, он произнес: "Ну вот, до той минуты я и не знал, каким образом умру..."

Вернется ли светлый ум ученого к действию - никто не мог сказать. В обстановке всеобщего горя это событие не было столь заметным для Парижа и для спевшего к столице императора.

- Так вот, господа,- сказал Наполеон, собрав в Тюильри своих министров и придворных.- Фортуна меня ослепила. Я позволил себе увлечься. Я сделал большую ошибку, но у меня еще будет возможность исправить ее...

Нет, такой возможности у него больше не оказалось: в следующем, 1813-м, году в "битве народов" под Лейпцигом его армия вновь потерпела сокрушительное поражение. Ее остатки поспешно отступали под нажимом войск антинаполеоновской коалиции. Война пришла на территорию Франции.

1814 год начался новым рекрутским набором. Императору нужны были новые солдаты, и он разослал сенаторов во все концы страны.

Монж, едва оправившись от болезни, поехал в Льеж, где со свойственной ему добросовестностью старался возбудить патриотизм у населения. Однако усилия сенатора остались безрезультатными: родина якобинцев и родина солдат империи - понятия разные. Что было легко в девяносто третьем, оказалось невозможным в четырнадцатом.

"Нужно драться с решимостью 1793 года" - писал Наполеон своим маршалам, заметно уставшим в битвах. О том, как дружно поднялся народ в том славном году на защиту революционных завоеваний, не случайно вспомнил и Монж. Но упоминания о славной истории не помогали. Миссия Монжа полностью провалилась, как ни велики были его старания.

Не те были времена, не то настроение у людей, да и сам Монж был уже далеко не тот, что в девяносто третьем. Ученый и патриот, которого не страшила вооруженная пиками чернь, боровшаяся за новую, свободную Францию, теперь, будучи сенатором и графом империи, начал испытывать страх перед народом. И если самих французов нелегко поднять на защиту империи, то чего же он ждет от бельгийцев в Льеже, который вот-вот будет взят войсками неприятеля? Потерпев полное фиаско, сенатор покинул Льеж и поспешил в столицу. Надвигающийся крах империи для него уже очевиден.

В страхе перед неминуемыми репрессиями Бурбонов, ученый спешно перебирает архивы и сжигает свои политические бумаги. Летят в огонь бумаги якобинца, бумаги республиканца, бумаги сподвижника и советника императора. Превращается в пепел вся переписка с Наполеоном.

Кары не избежать - Монж это хорошо знает, как знает каждый из "убийц" христианнейшего короля Людовика XVI. Но не давать же в руки карателей еще и неопровержимые документы обо всей своей политической деятельности, чтобы облегчить их задачу! И документы чрезвычайной важности для истории летят в камин вместе с надеждами на спасение хоть каких-то завоеваний революции, которые еще сохранялись при Наполеоне.

Последние усилия Монжа, хотя и безрезультатные, организовать оборону Льежа и тем самым помочь Наполеону в титанической битве с феодализмом объяснить нетрудно: здесь и любовь к родине, и любовь к Наполеону, дружба с которым на закате империи была ему так же дорога, как и во времена республики, когда с помощью пушек, отлитых Монжем, революционный генерал Бонапарт расшвыривал интервентов. Этой дружбе ученый был бы верен, и не получив никаких наград и титулов.

Но чем объяснить поведение в этот критический гериод другого республиканца, несравненно более принципиального, стойкого и последовательного в политических вопросах, чем Монж, его учитель? Мы говорим о Лазаре Карно, единственном человеке, который прямо и мужественно выступил против пожизненного консульства Бонапарта, а потом и против императорского титула. Он остался тогда один на тонущем корабле республики, но не склонил головы перед узурпатором.

Десять лет прожил Карно в крайней бедности, изгнанный императором со всех постов. Он не завидовал новой знати, внутренне презирал ее, как презирал знать прежнюю - королевскую. Но вот чужеземные войска вступают на территорию Франции, и несгибаемый Карно предлагает свои услуги ненавистному императору, за величайшей авантюрой которого постоянно следил. Объяснение этому поступку может дать лишь сам Карно.

Вот письмо, с которым он обратился к Наполеону. "Государь!

Пока успехи венчали ваши предприятия, я не позволял себе предлагать вашему величеству мои услуги, которые могли быть вам неприятны; я не предлагал их и потому, что не склонен служить монархам,- далее таким, которые заслуживают почитания и уважения. Но теперь, когда жестокая фортуна испытывает гордость моей страны, я решился предаться вашей воле. Конечно, невелики возможности шестидесятилетнего старика; но я думаю, что пример солдата, патриотические чувства которого всем известны, может собрать вокруг ваших орлов немало новых ратников.

Еще есть время, государь, завоевать почетный мир. Еще вы можете возвратить себе любовь великого народа и подарить Франции счастье и свободу".

Какое лестное предложение! Самый упрямый из республиканцев просится на службу к Наполеону. Его имя вдохнуло бы новые силы в сражающуюся страну, Карно сцементировал бы тыл и организовал оборону, он поднял бы на ноги всю нацию... Но именно это не входило в планы императора.

Еще 20 марта, после битвы при Арси-сюр-Об, в начале которой у союзников было сорок тысяч солдат, а в конце - девяносто тысяч, один из генералов спросил Наполеона: "...Почему вы, ваше величество, не помышляете о том, чтобы поднять нацию?"

"Химеры!- ответил он.- Химеры, позаимствованные из воспоминаний об Испании и о Французской революции. Поднять нацию в стране, где революция уничтожила дворян и духовенство и где я сам уничтожил революцию!"

Вот почему Наполеон не захотел назначить Карно на сколько-нибудь ответственный пост. Боясь своего соперника, способного поднять нацию, а что после этого будет - еще вопрос, Наполеон решил дать ему возможность получить хорошее поражение. Он назначил "организатора побед" командиром дивизии и губернатором Антверпена, который со дня на день должен был сдаться англичанам.

Старик послушно пошел исполнять приказ императора - пробиваться сквозь вражеские кордоны в окруженный и уже обреченный город, чтобы наладить его оборону. И если Карно, несгибаемый республиканец, в трудную для родины минуту избрал из двух зол меньшее и сам вызвался служить императору, то что же говорить о Монже? Он будет верен Наполеону до конца.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




ИНТЕРЕСНО:

Многомерный математический мир… в вашей голове

В школах Великобритании введут китайские учебники математики

Найдено самое длинное простое число Мерсенна, состоящее из 22 миллионов цифр

Как математик помог биологам совершить важное открытие

Математические модели помогут хирургам

Почему в математике чаще преуспевают юноши

Физики-практики откровенно не любят математику

В индийской рукописи нашли первое в истории упоминание ноля

Вавилонская глиняная табличка оказалась древнейшей «тригонометрической таблицей» в мире

Ученые рассказали о важной роли игр с пальцами в обучении детей математике
Пользовательского поиска

© Злыгостев Алексей Сергеевич, статьи, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку на страницу источник:
http://mathemlib.ru/ 'MathemLib.ru: Математическая библиотека'
Рейтинг@Mail.ru